День прибытия Эйзенхауэра в Мадрид — 21 декабря 1959 г. — был объявлен нерабочим. По приказу мэра столицы на улицах города были развешаны плакаты с призывом к его жителям. В них говорилось: «Мадридцы! Приближается момент приезда президента Эйзенхауэра, и нам следует задуматься о значении этого впечатляющего визита, удивительного путешествия, напоминающего о проповеднической миссии святого Павла… Самый могущественный человек планеты объезжает… страны, чтобы смиренно молить их о мире».
Каудильо собственной персоной явился на базу в Торре-хоне, чтобы встретить Эйзенхауэра у трапа президентского «Боинга». Вдоль всей 18-километровой магистрали, соединяющей Торрехон с Мадридом, были выстроены массы людей в штатском, приветствовавших руководителя заокеанской державы. Бесчисленное множество мадридцев высыпало на улицы. Одни пришли, повинуясь приказу начальства, другие — из чистого любопытства, третьи — следуя обычаям традиционного испанского гостеприимства.
— Сегодня, — сказал президент, обращаясь к каудильо, — осуществляется мечта моей жизни — посетить Испанию и Мадрид. Честолюбие Франко было удовлетворено, и он не скрывал радости. — Испанский народ, — заявил диктатор, пожимая руку главе американской администрации, — признателен вам за вашу деятельность и благородство.
В дни визита испанские газеты буквально захлебывались от восторгов, восхваляя дружбу, которая возникла между руководителями США и Испании. Старалась не отстать от них и американская печать, описывая сердечность атмосферы, царившей на встрече двух генералов. По словам очевидцев, участники переговоров остались довольны друг другом. А в момент расставания человек, командовавший в годы второй мировой войны войсками союзников в Западной Европе, и диктатор, в чьем кабинете в те же годы висели портреты Гитлера и Муссолини, горячо обнялись под восторженные возгласы собравшихся вокруг франкистов.
Контакты между руководящими деятелями Соединенных Штатов и Испании
— Это был подлинный плебисцит в поддержку моей внешней политики, — хвастался Франко, беседуя со своим двоюродным братом.
Касаясь далее содержания бесед с президентом США, каудильо сказал:
— Эйзенхауэр посвятил меня в детали переговоров, которые он вел с руководителями государств, где ему довелось побывать. Он подробно информировал меня о том, как развивается внешняя политика повсюду в мире. И я испытываю глубокое удовлетворение.
С этого момента личные контакты между руководящими деятелями Соединенных Штатов и Испании приобрели регулярный характер. В марте 1960 года в Вашингтоне побывал министр иностранных дел Кастиэлья. В декабре 1961 года, сразу же по завершении очередной сессии Совета НАТО в Париже, на испанскую землю прибыл новый государственный секретарь США Дин Раек.
Нет сомнения, что без поддержки со стороны заокеанских покровителей франкистам было бы невероятно трудно держать народ в цепях на протяжении столь длительного периода. Однако было бы упрощением полагать, что союз Франко с Вашингтоном был единственным фактором, обеспечившим сохранение авторитарного режима в Испании после второй мировой войны. Как указывалось на состоявшемся в январе 1960 года VI съезде Коммунистической партии Испании, «если диктатура продолжает существовать, то не только благодаря внешней поддержке и своей силе. Причина этого кроется главным образом в том, что между силами оппозиции не существует договоренности о совместном выступлении, способном привести к отстранению Франко от власти».
Внешняя политика всегда была для Франко одним из средств достижения главной цели, которую он поставил перед собой, — сохранить в максимально возможной степени характер режима, установленного на испанской земле после падения Испанской республики. Провозглашая в мае 1958 года «основополагающие принципы» своей партии, диктатор назвал «национальное движение» «носителем вечных ценностей», предупредив, что «любая иная политическая организация будет объявлена незаконной».
